
Знаю, далеко не все любят чужие воспоминания.
Понимаю — я сам такой.
Дальше можете не читать — там мои воспоминания. Так, кое о чём из моей тусклой жизни. Единственное, что меня может хоть как-то оправдать в читательских глазах — я вспоминаю здесь о хорошем, добром.
Новый год всегда ассоциировался с отрывным календарём — толстым, выпуклым, восхитительно тяжёлым, хотя печатался он на газетной бумаге. Башка у него была из гнутой железяки, острые края которой поцарапывали детские пальцы. Цветастая обложка была из более плотной бумаги, и оторвать её и первый, служебный листик было делом мистическим: положить начало новому году — и Празднику, и Истории!.. Это действо откладывалось до последнего момента.

( Read more...Collapse )

Снимок сделан только что, 13 декабря. Повторяю, 13 декабря!..
Да, этот одуванчик, даже если облетит, не даст потомства. Неизвестно, знает ли он об этом. Но вы оцените, какая тяга к жизни!.. Я поражён.
(14 декабря. Ходил проведать его. Цел. Сейчас на улице 0. Ночью был минус 1.)
Это – страшная песня. Никогда её не слушайте! Не обязательно знать, до какого отчаяния может дойти хороший человек.
Создателям ролика этого показалось мало, и они снабдили его самым страшным гарниром, что смогли найти – объявление в прямом эфире матча по американскому футболу об убийстве Леннона. Это – первое в мире сообщение о случившейся трагедии.
( Read more...Collapse )
Создателям ролика этого показалось мало, и они снабдили его самым страшным гарниром, что смогли найти – объявление в прямом эфире матча по американскому футболу об убийстве Леннона. Это – первое в мире сообщение о случившейся трагедии.
( Read more...Collapse )
Спорное утверждение, и, тем не менее, позволю себе его опубликовать.
Любое высказывание – это своего рода истерика, увы. Я имею в виду художественные произведения, не деловые письма. А раз это истерика, то соответственно нужно относиться – и к говорящему, и к говоримому. С пониманием.
Любое высказывание – это своего рода истерика, увы. Я имею в виду художественные произведения, не деловые письма. А раз это истерика, то соответственно нужно относиться – и к говорящему, и к говоримому. С пониманием.

Вспомнилось ощущение из юности.
Когда прямо с утра – твой день. Всё ладится. Даже просыпаешься – уже с приподнятым, особенным настроением. Когда на душе хорошо, возвышенно, а не «как обычно». И ты это чувствуешь, наполняешься этим. Приподнимаешься над тротуаром и прохожими, расправляешь плечи. Идёшь… И одно не даёт покоя – хорошо бы поделиться с кем-то этой радостью! Даже радикальнее: надо обязательно поделиться с кем-то этой радостью, этим острым, сиюсекундным ощущением тихого счастья. (Обычно такое по весне бывает…) Оно не должно пройти, увянуть просто так. С кем поделиться? Да понятно, конечно – с Ней, единственной и неповторимой. О которой думаешь – с большой буквы, по-особенному, на которую надеешься и которой веришь. В которую влюблён и до которой боишься дотронуться – настолько она хороша. Но очень хочется дотронуться, поцеловать… Хотя бы в щёку. (Боже, у неё такая замечательная щека!..)
( Read more...Collapse )

Каждый год, 8 декабря, примерно в 23:00 (время, когда погиб Джон Леннон) в одном из окон здания в Нью-Йорке, выходящем на Центральный парк, загорается свеча. Её зажигает вдова музыканта, Йоко Оно. И ставит на подоконник. В этот день она всегда, все эти годы, ставит на подоконник зажжённую свечу…
Владимир Вестерман, "Новые Известия"
(сам материал можно не читать, поэтому - без ссылки; опубликовано нынче)
ФОТО: Golden Oldies, "Фейсбук"
(сам материал можно не читать, поэтому - без ссылки; опубликовано нынче)
ФОТО: Golden Oldies, "Фейсбук"

https://www.youtube.com/watch?v=FjwnWU6OsaI&feature=youtu.be
Хорошо, что на «Ю-тьюбе» нашлась эта запись… Переслушал. Хотя ничто не мешает крутить каждый день сколько хочешь раз – вон, диски на полке стоят, всегда под руками. Уж что-что, а Маккартни всегда в доме, как хлеб.
…Снова мне 14 лет, и я сижу у магнитофона и в который раз переслушиваю Tug Of War, запись, купленную по случаю у старших товарищей (спасибо, Лёша Давыдов!..). Катушка номер 15, плёнка «Свема», которая осыпается гораздо больше, чем «Славич»…
Долгожданная для всех поклонников Here Today… Реквием, сыгранный силами молодого Маккартни, с «Револьвера». С теми же струнными и с дорогим Джорджем Мартином за пультом…
( Read more...Collapse )

СПЕЦИАЛЬНЫЙ ВЫПУСК...
Публикация из журнала “MAXIM”
www.maximonline.ru

Венедикт Ерофеев. 1977 год. Фото Владимира Сычёва.
Блеск и нищета писателя: Ерофеев постоянно проговаривается. О своих болях и своих победах. Его записные книжки недостойны его главной книги. И эссе о Василии Розанове – недостойны. И «Вальпургиевой ночи»… Они принижают личность писателя, показывают его мелочным, хихикающим, скабрёзным... даже не мелочным – мелкотравчатым. В них нет трагизма, в отличие от упомянутых произведений, в них есть отвращение. Отвращение к жизни. Его записные книжки – это достойное продолжение пьянства. Достойное. Интеллигентского пьянства. Не более.
Его боли – серьёзные психические вывихи, которые никто не лечил. (А сам он лечил, понятно, водкой.) Его победы – это похуизм. На самом деле, его победы – это бегство от действительности, это фикция, это и не победы вовсе. Гордиться тут нечем.
К сожалению, публикации его записок – устойчивый бизнес. Потому что написал он мало, а читательский интерес – сохраняется. Не очень понятно, откуда эти почеркушки берутся. Мне, например, не приходилось слышать о его архиве, каким бы он ни был. Опасаюсь, мы имеем дело с большой мистификацией, которая рискует затянуться навсегда – как бесчисленные афоризмы, приписываемые Фаине Раневской.
При этом обаяние – сохраняется.
( Read more...Collapse )
www.maximonline.ru

Венедикт Ерофеев. 1977 год. Фото Владимира Сычёва.
Блеск и нищета писателя: Ерофеев постоянно проговаривается. О своих болях и своих победах. Его записные книжки недостойны его главной книги. И эссе о Василии Розанове – недостойны. И «Вальпургиевой ночи»… Они принижают личность писателя, показывают его мелочным, хихикающим, скабрёзным... даже не мелочным – мелкотравчатым. В них нет трагизма, в отличие от упомянутых произведений, в них есть отвращение. Отвращение к жизни. Его записные книжки – это достойное продолжение пьянства. Достойное. Интеллигентского пьянства. Не более.
Его боли – серьёзные психические вывихи, которые никто не лечил. (А сам он лечил, понятно, водкой.) Его победы – это похуизм. На самом деле, его победы – это бегство от действительности, это фикция, это и не победы вовсе. Гордиться тут нечем.
К сожалению, публикации его записок – устойчивый бизнес. Потому что написал он мало, а читательский интерес – сохраняется. Не очень понятно, откуда эти почеркушки берутся. Мне, например, не приходилось слышать о его архиве, каким бы он ни был. Опасаюсь, мы имеем дело с большой мистификацией, которая рискует затянуться навсегда – как бесчисленные афоризмы, приписываемые Фаине Раневской.
При этом обаяние – сохраняется.
( Read more...Collapse )

Эта публикация может показаться абсурдной, – подумаешь, фрагментик из «Википедии», – но в свете последних новостей про девственное незнание отечественного кинематографа абитуриентами ВГИКа… Читаем, радуемся жизни:
«В начале своего литературного творчества молодой Достоевский скорее страдал от избытка замыслов и сюжетов, чем от недостатка материала. Сочинения первого периода творчества Достоевского принадлежали различным жанрам:
- юмористического рассказа – «Роман в девяти письмах» (создан в 1845 году, издан в 1847 году);
- физиологического очерка – фельетоны «Петербургской летописи» (1847);
- рассказа – «Господин Прохарчин» (1846), «Ползунков» (1848), «Честный вор» (1848);
- трагикомического рассказа – «Чужая жена» и «Ревнивый муж» опубликованы как два отдельных рассказа в 1848 году, а для издания первого двухтомного собрания сочинений 1860 года были объединены под названием «Чужая жена и муж под кроватью»;
( Read more...Collapse )
Comments
В 90-х у меня была кассета с записями, уже просто не помню кого, там была эта строчка. До сих пор так и не нашёл откуда это!